У нас взрослая платежеспособная аудитория! Жми… 
Регистрация Вход
Город
Город
Город
CANNES LIONS

CANNES LIONS

Каннские львы 2014! 13 ноября в Томске!
Подробнее
Школа по грудному вскармливанию

Школа по грудному вскармливанию

Стань профессиональной мамой! Твой малыш оценит.
Подробнее

designstudio.ag

designstudio.AG Веб-дизайн и разработка по-серьёзному.
Подробнее

Славянская германия - крестовый поход против славян 1147 года и его результаты

 




Папа Евгений III

 

Папа Евгений III в особой булле, обнародованной 11 апреля, подтверждал обращение Бернарда Клервосского, причём в полном согласии с ним предписывал действовать решительно, запрещая «принимать от язычников... деньги и выкупы и дозволять за это коснеть в их неверии» [2]. Монахи Цистерцианского ордена, к которому принадлежали Клервосский аббат и сам папа, быстро распространили идею крестового похода против язычников не только в Германии, но и в других, соседних странах. Немецкая агрессия облекалась, таким образом, в форму священного предприятия, ко торое привлекло прежде всего массу хищников из Саксонии. Большую роль в организация похода играли Генрих Лев и Альбрехт Медведь, стремившиеся окончательно поработить силами своеобразных крестоносцев славян за Лабою. В походе принимали также деятельное участие епископы, и прежде всего епископы славянских областей, вынужденные после славянских восстаний конца X и начала XI вв. покинуть свой епархии. Эти епископы, возглавляемые епископом гавельбергским, который назначался папским легатом при крестоносцах [3], мечтали вернуть потерянные десятины и иные доходы и земли, когда-то пожалованные им Оттоном I. К походу примкнули также датчане, терпевшие от славянских набегов, и даже французские (бургундские), чешские и польские феодалы.

 

 
Крестоносцы решили двинуться на полабских славян двумя армиями: одна должна была идти с Нижней Лабы против ободритов, другая — из Магдебурга против лютичей. Во главе первой армии стояли Генрих Лев, Конрад, герцог бургундский, архиепископ бременский Адальберт, епископ бременский Дитмар и др.[4] С этой армией должны были соединиться датчане, предводимые обоими своими королями — Свеном и Канутом, которые решили прекратить внутренние усобицы для совместных действий против общих врагов — ободритов [5]. Во главе второй армии из светских князей стояли пфальцграфы Фридрих Саксонский, Герман Рейнский, маркграфы Альбрехт Медведь и Конрад Мейсенский, а из духовных князей, помимо папского легата, епископа гавельбергского,— архиепископ Фридрих магдебургский, епископы гальберштадтский, мерзебургский, бранденбургский и мюнстерский, а также Вибальд, аббат корвейский [6].

 

Последний имел виды на о. Руяну, основывая свои притязания на старинной нелепой версии о том, что почитаемый на острове Святовид — это обожествлённый славянами св. Вит, покровитель Корвейского монастыря, которому когда-то немецкие короли будто бы пожаловали остров [7] . Только непоколебимая уверенность немцев в успехе могла побудить аббата двинуться за Лабу для того, чтобы не допустить нарушения прав своего монастыря при предполагаемом дележе славянской территории. 

 



Славянский круглый замок в Гросс-Раден.   Современная немецкая реконструкция. 
Архитектурный музей Гросс-Раден (Мекленбург - Передняя Померания-Германия) 


О численности двинувшихся против славян армий крестоносцев мы имеем такие данные: в северной армии насчитывалось будто бы 40 тыс. человек, в южной — 60 тыс., в датской — 100 тыс.[8] . Конечно, эти цифры очень преувеличены, но во всяком случае они показывают, что за Лабу двинулись огромные, невиданные до того времени немецкодатские полчища, которые должны были раз навсегда покончить с независимостью славян и их язычеством. Славяне, однако, не пали духом перед лицом такой страшной опасности и вовсе не собирались покоряться немцам. Главным героем обороны от врагов выступил отважный Никлот, князь ободритов. Гельмольд определённо не любит Никлота и не всегда справедлив в своих суждениях о нём, но всё же то, что он сообщает о действиях этого князя, ярко рисует его таланты как полководца. «Услышавши, что в скором времени должно собраться войско для разорения его,— читаем у Гельмольда,— Никлот созвал весь народ свой и начал строить укрепление Добин, дабы было убежищем народу в случае надобности»[9]. Местоположение знаменитого Добина в точности неизвестно[10].

 

Надо думать, что он был воздвигнут на холме, в болотистой Местности, у Зверинского озера, и, подобно всем крупным славянским крепостям того времени, был неприступен в летнее время. Никлот, конечно, не «построил» (вновь, а лишь привёл в порядок и улучшил бывшие уже укрепления Добина, рассчитывая отсидеться в нём до зимнего времени. Вместе с тем Никлот искал союзников в предстоящей борьбе и обратился к графу голштинскому Адольфу с напоминанием о заключённом с ним соглашении. Хотя Адольф и не сочувствовал крестовому походу, но он, конечно, отказался помогать Никлоту против своего герцога, Генриха Льва, и единственными союзниками князя оказались руяне. Опираясь на союз с воинственными мореходами, Никлот выработал, как показывают дальнейшие события, замечательный план обороны. Целым рядом комбинированных мероприятий на суше и на море он задумал уморить крестоносцев голодом и тем сорвать все их захватнические планы.

 



Первой целью Никлот был разгром предполагаемой ближайшей операционной базы крестоносцев в Вагрии. Внезапным налётом с моря Никлот захватил 29 июня Любек и уничтожил стоявшие в его гавани корабли, причём «народ, упившийся большим возлиянием, не смог двинуться со своих постелен и судов, пока враги не окружили их и, подложив огонь, не погубили суда, груженые товарами. И были убиты в этот день до 300 и более мужей» [11].

 

Уничтожив таким образом суда а любекские гавани и предавши пламени город, Никлот послал два отряда всадников, которые прошли всю землю вагров, истребивши и захвативши в плен осевших здесь немецких колонистов. Лишь колонистов из голштинцев, осевших к западу от верхнего течения Травны, славяне почему-то не тронули. Может быть, Никлот хотел посеять раздор между немцами, внушив подозрение к голштинцам в том, что они действовали заодно со славянами. Если это так, то Никлот блестяще достиг своей цели, так как на голштинцев действительно пало подозрение в измене. По словам Гельмольда [12], «была в то время у всех речь на устах, что этот злой беспорядок (т. е. истребление колонистов) учинили некоторые из гользатов, по ненависти к пришельцам, которых граф собрал из разных стран для заселения земли. Поэтому одни только гользаты и оказались нетронутыми при общем разорении» 

 



Немецкая реконструкция славянского поселения.     Современная немецкая реконструкция. 
Архитектурный музей "Ukranenland" в городе Torgelow (Передняя Померания. Германия)  

Итак, первым результатом объявленного на Франкфуртском сейме крестового похода против славян были разгром этими последними цветущего немецкого торгового города на Балтийском море и почти полное уничтожение колонистов, с большим трудом собранных для поселения в завоёванной Вагрии из разных областей Германии и Нидерландов. Славяне, повидимому, не понесли потерь при своем смелом набеге и, вернувшись на суда, «отплыли, обременённые пленными людьми и разным имуществом, которые они захватили в земле вагров» [13].

 
Неожиданная диверсия Никлота, естественно, вызвала большой переполох среди немцев, и крестоносная армия поспешила вторгнуться в землю славян, «дабы обуздать их жестокость» [14]. Никлот очистил и разорил территорию своего княжества, по которой должны были проходить крестоносцы, и засел с большим запасом провианта и большими силами в Добине. Немецкие полчища, двинувшиеся против ободритов с Нижней Лабы, повидимому, уже в июле были под Добином. Сюда же поспешили и датчане, флотилия которых пристала к славянскому побережью, повидимому, в Висмарском заливе, неподалёку от Зверинского озера, у которого был расположен Добин. Первыми приплыли готы с их королём Канутом и шлезвигцы с королём Свеном. Потом подошли подчинённые тому же Свену зеландцы и шоненцы[15]. Большая часть датского войска, высадившись на берег, пошла' на соединение с саксами под Добин, другая часть осталась на судах для их охраны[16].

 

Никлоту, засевшему в Добине, оставалось выполнить вторую часть своего искусно задуманного, плана обороны, именно перерезать морские коммуникации крестоносцев и нанести удар по датскому флоту, который, повидимому, доставлял продовольствие осаждающим, так как покинутая жителями область ободритов и опустошённая Вагрия не могли кормить крестоносную армию. 
К тому же сухими путями сообщения вообще трудно было пользоваться из-за болотистого характера местности [17]. 

 



Крупный славянский круглый замок в Радуше.   Современная немецкая реконструкция. 
Архитектурный музей    "Slawenburg-Raddusch" (Дольна Лужица , Бранденбург - Германия)


Никлот блестяще разрешил поставленную задачу при помощи руянских мореходов. У Гельмольда мы читаем: «Однажды осаждённые, видя что войско данов действует нерешительно,— ибо они лишь у себя дома вояки, на чужбине же не отличаются мужеством,— сделали неожиданно вылазку, многих из них перебили и положили удобрять землю. Помощь им подать было нельзя, так как между (войсками) лежало озеро»[18].


Саксом Грамматик сообщает, что руяне решили оказать помощь осаждённым в Добине ободритам нападением на датский флот и не замедлили привести в исполнение своё намерение. При этом Саксон Грамматик довольно подробно описывает морское сражение руян с датчанами, о котором Гельмольд совершенно умалчивает[19]. Надо полагать, что действия Никлота с суши и руян с моря происходили одновременно и были согласованы: Нилот должен был отвлечь внимание датского войска от кораблей и тем помочь руянам одержать победу. Цель эта была достигнута, и руяне имели на море не меньший успех, чем ободриты на суше. Они напали на подчинённых Свену шоненцев и разбили их флот,' которому подчинённые Кануту ютландцы не захотели оказать никакой помощи[20].

 

К тому же руянам помогло то обстоятельство, что начальник флотилии Свена — епископ рёскильдский Аскер — в самом начале сражения покинул свои военный корабль и укрылся на Торговом судне. По словам Саксона Грамматика, «зрелищем постыдного бегства он привёл в смятение тех, кого должен был бы своим примером возбудить к мужеству в битве» [21]. Хотя шоненцы и связали свои суда канатами (чтобы не дать никому возможности последовать благоразумному примеру епископа), но всё же они потерпели полное поражение, причём одни погибли от меча, другие утонули в море [22].

 

Весь шоненский флот достался победителям, и руяне тем самым удвоили свои силы[23] . Однако у них нехватало людей для обслуживания захваченного флота, и они пошли на хитрость, чтобы ввести в заблуждение напуганных неприятелей, именно: поставили на отбитых судах палатки, в которых якобы находились готовые к бою люди. Вместе с тем, скрывая сравнительную малочисленность своего флота, они по ночам отводили часть судов в мope, а по утрам приводили их вновь, чтобы создать впечатление прибытия подкрепления[24]. Всеми этими действиями руяне, очевидно, хотели совсем запугать датчан и принудить их к сдаче. Однако Саксон Грамматик сообщает, что «лукавство их оказалось напрасным» [25] . 


Несмотря на то что значительная часть датского флота уцелела, всё же на море господствовали руяне. Снабжение стоявшей под Добином армии вследствие этого должно было прекратиться, и ей грозил неминуемый голод. Это охладило воинственный пыл крестоносцев, и они стали подумывать об отступлении. Даны, горевшие желанием отомстить Никлоту за поражение, узнав о нападении руян, переменили своё намерение и поспешили к судам [26]. Повидимому, они уже не вернулись под Добин и не замедлили отправиться восвояси; что же касается оставшихся под крепостью саксов, то они заговорили о нецелесообразности похода, о том, что бессмысленно опустошать землю, которая платила дань немцам. «Разве земля, которую мы опустошаем,— так будто бы говорили саксы,— не наши земля? И народ, с которым мы воюем, разве не наш народ? Зачем же нам быть врагами самим себе и расточителями следуемых нам даней? Не проистекают ли от этого убытки для государей наших»[27] .

 



Крупный славянский город, столица Вагрии - Старград / Ольденбург - 
Современная немецкая реконструкция. 
Архитектурный музей "Oldenburger Wallmuseum" (Вагрия / Шлёзвиг-Голштейн. Германия)

 
Как видим, немцы поняли всю бессмысленность своего предприятия .лишь после того, как славяне дали им жестокий урок, в результате которого оказалось, что вместо ожидаемой лёгкой добычи крестоносным хищникам грозили в славянской земле одни только лишения. Гельмольд сообщает, что саксы «начали медлительно вести войну и облегчать осаду скрытыми перемириями. Ибо каждый раз, как в схватке славяне оказывались побеждёнными, войско воздерживалось преследовать беглецов и не стремилось овладеть крепостью»[28].

 
Всё это означает, что в то время, когда Никлот не прекращал производить вылазки из осаждённой крепости, в крестоносном войске стали наблюдаться усталость и даже разложение: оно просто не хотело воевать и жаждало вернуться на родину. При таких условиях князьям ничего не оставалось делать, как заключить с Никлотом мир, условия которого давали бы хоть видимость удовлетворения их притязаний: в противном случае пришлось бы со стыдом возвращаться домой и иметь неприятные объяснения с папой. Гельмольд говорит, что «когда нашим наскучило, согласились на то, чтобы славяне приняли христианскую веру и отпустили бывших у них в плену данов. И вот многие из них крестились притворно, а из пленников отпустили всех старых и неспособных к труду, прочих же, коих возраст делал более пригодными к рабской службе, удержали»[29] . «Так,— с иронией заключает Гельмольд,— большой этот поход разрешился малою пользою. Ибо тотчас же потом (славяне) стали действовать хуже прежнего: ни крещения не признавали, ни воздерживались от ограбление данов» [30].

 

На Западе неудача похода против ободритов вызвала слухи о том, что немцы, будучи подкуплены славянским золотом, предали датчан, «многие тысячи» которых погибли от славянского меча вследствие этой измены [31]. 


Главная (южная) армия крестоносцев собралась, как было условлено, в Магдебурге. В августе она двинулась к Гавельбергу и здесь имела остановку[32], причём папский легат, епископ гавельбергский, впервые попал тогда в свою епархию. В Гавельберге, невидимому, совещались о дальнейших планах действий. Эти планы шли очень далеко. Как показали последующие события, немецкие хищники имели в виду не столько поко--рение лютичей соседних с Гавельбергом областей, сколько захват Поморья, в состав которого входила тогда и старая территория лютичей за Пеной. Основное направление всему походу, очевидно, давал Альбрехт Медведь, который хотел расширить силами крестоносцев пределы своей северной марки за Пену и за Одру. Здесь было уже распространено Отгоном Бамбергским христианство, но надо думать, что князья скрывали этот факт от массы крестоносцев, возбуждая их алчность перспективой богатой добычи у язычников, по отношению к которым всё считалось дозволенным. Духовные князья соревновались в своих воинственных планах со светскими, причём возглавлявший этих прелатов архиепископ магдебургский мечтал подчинить своей власти независимое поморское епископство и завладеть его обширными доходами в богатом Поморье. 




Альбрехт Медведь

Выше было указано, что аббат корвейский Вибальд имел виды на остров Рупну. Таким образом, двинувшиеся за Лабу немецкие полчища хотели поработить не только полабское, но и поморское славянство, независимо от того, какую веру оно исповедывало. Участие поляков в крестовом походе было вызвано стремлением защитить польские интересы в Поморье, поскольку это последнее долгое время принадлежало Польше и. открывало для неё выход к морю. Где присоединилось польское войско к основной армии, неизвестно. Невидимому, это произошло где-нибудь около Одры, может быть, даже под Щетином ... 


Армия пошла к Поморью той самой дорогой, какой, 20 лет назад ехал Оттон Бамбергский. Пройдя с большими трудностями дремучий лес, отделявший область гаволян от области морочен[33], крестоносцы вышли к озеру Морице и оказались на языческой территории, не признававшей ни власти немцев, ни христианства. Жители разбегались, спасая что могли, а крестоносцы опустошали и жгли славянские селения[34]. Был сожжён при этом славянский город Малхон вместе со стоявшим перед его воротами языческим святилищем[35] . Обозначая свой путь грабежами, поджогами и убийствами, армия направилась к Дымину — городу лютичей на Пене,— но, не доходя до этого города, разделилась: часть армии направилась к Щетину. Под Дымином крестоносцы неожиданно встретили-такое же сопротивление славян, как и под Добином. Мы в точности не знаем, что здесь произошло, но по некоторым намёкам можем судить, что на Пене крестоносцев постигла такая же неудача, что и у ободритов под Добином. Гельмольд недаром смешивает события под обеими славянскими твердынями в одно целое повествование о неудаче крестового похода[36]. Есть и другие известия о несогласиях и неудаче крестоносцев под Дымином[37].

 

Самым ярким показателем этой неудачи является поведение корвейского аббата, быстро распростившегося со своими мечтами о завоевании Руяны и уже 8 сентября вернувшегося из похода. Выражая свою радость по поводу избавления от опасностей в славянской земле, аббат говорит, что поход хотя и оказался безрезультатным, по зато был выполнен «с послушанием»[38]. 
Полная неудача постигла и ту армию, которая направилась для действия против Щетина, главного города Поморья. Когда крестоносцы обложили этот город, осаждённые выставили на городских валах кресты, в знак того, что они христиане, и тогда среди армии произошло замешательство. Всем стало очевидно, что затеянное предприятие стояло в вопиющем противоречии с идеями, провозглашёнными Бернардом Клервосским и папой, и рядовые крестоносцы поняли, что они одурачены князьями, которые их руками не у язычников, а у христиан хотят захватить новые земли и новые доходы[39].

 



Реконструкцию типичной лютичской деревни того времени можно увидеть в берлинском музее Museumsdorfes Düppel.

 

Тем временем из осаждённого Щетина явилось в лагерь крестоносцев посольство, во главе которого стоял сам епископ поморский. По известию чешского летописца Викентия Пражского, оставившего наиболее подробные сведения о действиях .крсстоносцев под Щетиной, участники посольства спрашивали князей, зачем они пришли к ним с оружием в руках, причём говорили, что если речь идёт «об утверждении веры христианской, то это нужно делать не оружием, а епископской проповедью»[40] . Но так как, сообщает дальше чешский летописец, «саксы пришли с таким войском больше для захвата земли, чем для утверждения веры христианской», бывшие в войске епископы поспешили заключить мир с князем Поморья Ратибором и снять осаду города [41].

 

Конечно, не речи посольства оказали влияние на решение вождей похода, которые заранее знали, против кого они идут: их принудило к отступлению настроение армии, в которой смятение всё увеличивалось и даже начались прямые беспорядки. Согласно одному известию, рыцари, делившие между собою ещё не захваченную добычу, натолкнулись на решительное противодействие крестоносцев из простонародья, которые не пожелали продолжать военных действий против щетинцев и, не слушая своих вождей, в беспорядке покинули лагерь[42] . При отступлении войско понесло большие потери»[43] . 


Таким образом, широко задуманный крестовый поход против славян повсюду с позором провалился, и у современников па этот счёт не оставалось никаких сомнений: все они почти единодушно отмечают полный неуспех похода немцев за Лабу [44] . При этом одни из них объясняют неудачу похода раздорами князей[45], другие — незнанием неприятельской местности[46], третьи — тем, что крестоносцы ратовали не за «божие дело»[47], руководствуясь чисто хищническими побуждениями. В действительности поход сорвался благодаря героическому сопротивлению славян, и самые раздоры князей и разложение и армии начались лишь после того, как немцы неожиданно натолкнулись на сильные славянские крепости, защитники которых дали решительный отпор немецким хищникам. Ведь даже и под Щетином дело решили пе кресты, расставленные на городских валах, а грозный вид щетинскнх укреплений, защищаемых отважным славянским гарнизоном. 

 

Альбрехт Медведь, потерпевший неудачу в своих хищнических устремлениях к Пеней Поморью, особенно стал прилагать усилия к тому, чтобы прочно и окончательно утвердиться в долине Гавелы. Гавельберг — столица брижан — был уже в его руках; оставалось захватить столицу гааолян— Бранибор. Когда в 1150 г. умер приверженец немцев князь Прибыслав, Альбрехт Медведь, числившийся наследником умершего, захватил, с помощью его жены, Бранибор и всё Браниборское княжество. Немцы, однако, лишь воровским образом смогли ввести в столицу княжества свой гарнизон, причём жена Прибыслава целых три дня скрывала смерть мужа, чтобы дать немцам возможность это сделать[51]. 


Захват крепости, надо думать, был неожиданным для славян, и, будучи поставлены перед совершившимся фактом, они не смогли оказать сопротивления немецким разбойникам. Альбрехт Медведь немедленно принял меры для упрочения своего положения в городе: он изгнал из него наиболее влиятельных и непримиримых славян и оставил только своих испытанных сторонников [52] . Всё же немцы упрочились в Браниборе не сразу, ввиду ненависти к ним населения. В 1155 г. целый немецкий отряд во главе с приближённым маркграфа — графом Конрадом Плоцковским — попал в засаду и был уничтожен славянами [53]. В том же 1155 г. скрывавшийся в Польше родственник умершего Прибыслава — Ячко — внезапно явился к Бранибору и без сопротивления занял город. Без сомнения, он нашёл поддержку у славянского населения княжества, и даже гарнизон Браиибора, состоявший частью из славян, не стал защищать город. Таким образом, старая славянская крепость на Гавеле снова ушла из немецких рук, а с нею вместе и всё Браниборское княжество, над которым эта крепость господствовала. Альбрехт Медведь никак не мог примириться с этой потерей, грозившей свести на нет его захваты за Лабой, и употребил все усилия к тому, чтобы снова подчинять Бранибор своей власти. Был организован большой поход на этот город, в котором приняли участие ряд саксонских князей и архиепископ магдебургский Вихман. Большое немецкое войско, разделившись на три отряда, окружило город и после долгой осады принудило его защитников к сдаче [54].

 



 

Это было в 1157 г., и с тех пор Бранибор уже не уходил из рук немцев. С падением этой крепости активная роль брижан и гаполян в борьбе с немецкой агрессией кончилась, но их восточные и северовосточные соседи, защищённые дремучими лесами и труднопроходимыми болотами, ещё не скоро подчинились власти немцев. 
Как и в завоёванной ранее Вагрии, христианство в долине Гавелы распространялось не путём крещения местных язычников-славян, которые решительно не хотели знать немецкой веры[55], а путём переселения сюда колонистов из Германии и Нидерландов. В этом деле Альбрехту Медведю усиленно помогали епископы, так как, по словам Гельмольда, с приходом колонистов «множились церкви и возрастало владение десятинами» [56].

 

Таким образом, погоня за церковными десятинами была важнейшим стимулом, заставлявшим духовных князей содействовать заселению славянского края выходцами из Нидерландов и Германии. Утверждение влияния немцев на Гавеле приводило к тому, что епископы стали возвращаться в свои давно покинутые епархии: сначала вернулся (уже в конце 40-х годов) епископ гавельбергский, а затем (в начале 60-х годов) и епископ браннборский[57]. 


У ободритов, которые после крестового похода сделались, по словам Гельмольда, «хуже прежнего», усилилась власть князя Никлота, продолжавшего, впрочем, признавать верховную власть герцога. Граф голштинский Адольф поспешил восстановить мирные отношения с Никлотом, но прежней близости между ними не было, и Адольф всё время опасался враждебных выступлений своих соседей[58]. Разорённая Ннклотом Вагрия терпела голод и нуждалась в экстренной помощи. Граф посильно помогал голодным и старался выкупить захваченных славянами пленных[59]. Неудачно вмешавшись в усобицы датчан, Адольф навлёк нашествие на Вагрию короля Свена, и она снова подверглась опустошению[60]. 


При таких обстоятельствах о распространении среди славян христианства думать не приходилось, и даже в Старграде процветало язычество. Здесь под руководством жреца Мике и происходившего из рода Крутого князя Рохе — «идолопоклонника и великого морского разбойника»— открыто поклонялись богу Прове и совсем не хотели знать христианства [61]. Да и повсеместно в славянской земле, по словам Гельмольда, «приносили жертвы демонам, а не богу» и вместе с тем «производили пиратские набеги на землю данов» [62]. Датчане больше всех испытывали на себе последствия неудачного крестового похода, и на них повседневно обрушивалась «славянская ярость» [63]. 






Новый гамбургско-бременский архиепископ Гартвиг (с 1148 г.), совсем не имевший епископов-суффраганов, решил восстановить в земле ободритов остававшиеся почти сто лет вакантными епископства — старградское, мекленбургское и ратиборское (рацебургское) и поставил на первую кафедру Вицелина, а на вторую — Эммергарда. пославши их «в землю лишений и голода, где было седалище сатаны и всякого нечистого духа»[64]. На рацебургскую кафедру епископ пока поставлен не был, повидимому, за неимением подходящего кандидата. 


О деятельности Эммергарда в Мекленфурге ничего не известно, да и едва ли он был там. Что же касается Вицелина, то из-за соперничества Гартвига с Генрихом Львом он не имел поддержки ни от того, ни от другого, не получал даже церковной десятины, захваченной графом Адольфом, и ничего не мог сделать в своей епархии[65] . В Старграде его проповедь не имела никакого успеха, и он поспешил покинуть этот негостеприимный город, распорядившись построить здесь деревянную церковь[66] .

 
Получивши после долгих хлопот от графа Адольфа деревню Босово с принадлежавшей к ней Дульчаницей и добившись права получить половину десятины со своей немногочисленной паствы, Вицелин приступил к постройке епископского дома в Босове, а тем временем в большой нужде «проживал под буковым деревом», т. е. под открытым небом[67]. В 1154 г. архиепископ магдебургский поставил, по соглашению с Генрихом Львом, епископа в Рацебурге, и ввиду того, что этот епископ не был ставленником Гартвига, его наделяли землями (в размере 300 мансов) и дали ему церковные десятины[68]. Тогда и Вицелин добился обещания такого же дара [69], но в конце того же 1154 г. умер. Преемник его Герольд хотя и был посвящён по представлению Генриха Льва непосредственно папой, но ему приходилось терпеть ещё большие лишения, нежели Вицелину: последний пользовался поддержкой двух монастырей — в Фальдере (Неймюнстере) и в Кучалине[70] , — новый же епископ должен был до вольствоваться доходами со своих скудных земель в Босове, которые в большинстве лежали необработанными[71]. 


В начале 1156 г. Герольд посетил Старград, чтобы торжественно встретить здесь праздник богоявления, и сопровождавший своего епископа Гельмольд оставил картинное описание этого путешествия[72]. Город оказался почти пустым, и в нём была лишь небольшая церковь, построенная Вицелином. «Там,— рассказывает Гельмольд,— в жестокий холод, между снежными сугробами, справляли мы богослужение. Слушателей из славян — ни одного, за исключением Прибыслава и ещё нескольких лиц»[73] . Это очевидно, были официальные представители славян Вагрии, на обязанности которых лежала встреча епископа. Но и они не были христианами. После богослужения Прибыслав, живший в стороне от Старграда, пригласил епископа с его спутниками к себе и обильно угощал их; в связи с этим Гельмольд отдаст должное прославленному славянскому гостеприимству [74]. Пробывши у Прибыслава две ночи и один день, путники, которым, видно, понравилось славянское угощение, отправились ещё к одному знатному славянину — Тессемару.

 

По дороге они видели священную рощу бога земли той — Прове — и воровским образом, «не без страха подвергнуться нападению жителей», разрушили изгородь вокруг священных деревьев, которую сложили в костер и подожгли, чтобы сжечь эти деревья [75]. У Тессемара гости были встречены с большим почётом, но «не сладки были нам,— говорит Гельмольд,— славянские кушанья, так как мы видели оковы и разные орудия пыток, каким подвергали христиан, вывезенных из Дании. Видели мы там священников господних, измученных долгим пленением, и им епископ не мог помочь ни силой, ни увещеваниями»[76] . 

 




Приведённый рассказ Гельмольда как нельзя лучше иллюстрирует полный провал христианской миссии даже у приморских вагров, которым, собственно, немцы оставили лишь тень самостоятельности. Епископ находит в старинном центре своей епархии лишь одну жалкую церковь и в торжественный христианский праздник отправляет богослужение в убогой обстановке, при отсутствии молящихся. Проезжая по славянской земле, он не смеет открыто выступить против языческих святынь и лишь украдкой ломает священную изгородь и пытается поджечь несколько священных деревьев, опасаясь возмездия за свою выходку. Принимая угощение от знатного язычника, он не может ни угрозами, ни просьбами добиться от него освобождения из плена или хотя бы улучшения участи даже христианских священников. 


В ближайший воскресный день, продолжает своё повествование Гельмольд, епископ собрал народ в Любеке и стал увещевать его, чтобы, «покинувши идолов, почитали единого бога» и, принявши крещение, «отказались ог злых деяний», именно грабежей и кровавых расправ с христианами[77]. Проповедь осталась безрезультатной, так как славяне указывали на грабительские поборы со стороны герцога и голштинского графа, мешавшие им даже и думать о христианстве[78]. Вскоре после того сам герцог имел свидание со славянскими князьями и по просьбе епископа выступил в несвойственной ему роли проповедника христианства. По сообщению Гельмольда, на увещание графа отвечал Ннклот, который сказал: «Пусть бог, который на небе, будет твоим богом, а ты будь нашим богом, и с нас этого довольно. Ты почитай его, а мы будем почитать тебя»[79] . Этими словами, которые у Гельмольда звучат как выражение раболепия, Никлот в действительности хотел сказать, что для славян довольно и одного государя (герцога) и что не надо им ещё другого, небесного: двое будут им слишком дорого стоить.

 
В выступлении Никлота была, таким образом, скрытая ирония, намёк на хищничество герцога, но последний не понял этой иронии и сделал ободритскому князю замечание за богохульство. Впрочем, Генрих Лев серьёзно не думал об обращении славян: по словам Гельмольда, он никогда не помышлял о христианстве, а «только о деньгах» [80] .

 
В роли миссионера немецкий хищник выступал только для формы, в действительности же у него не было никакого желания помогать епископу; ведь помогать — это значило поступаться своими доходами, а герцог, вернувшийся незадолго перед тем из Италии и затративший большие суммы на итальянский поход, думал только о том, как бы покрыть эти затраты, и потому «весь был предан стяжанию»[81]. Епископ целый год вынужден был толкался при дворе герцога, пока не выпросил у него пожалования в Вагрии 300 мансов, которые были обещаны ещё Вицелину. Однако граф Адольф, которому предписано было отвести эти мансы, обманул епископа и отвёл ему втрое меньше, притом данные земли были неудобны для обработки. Новое распоряжение герцога мало помогло делу, и Гельмольд, писавший свою «Славянскую хронику» около 1170 г., говорит, что следуемые епископу земли не получены полностью «даже до сего дня» [82].

 

Герольд стал жить в Зигиберге, куда перенёс монастырь из Кучалины, а в Старград послал для проповеди христианства одного из своих священников — Брунона. Гельмольд сообщает, что этот последний имел при себе «проповеди, написанные по-славянски», которые он и произносил с успехом перед народом [83] . Сомнительно, однако, чтобы эти ироповеди, произносимые человеком, не знавшим славянского языка, имели действительный успех. По всей вероятности, славянская речь в устах чуждого ей человека звучала довольно странно и могла вызвать со стороны славян только насмешку. Во всяком случае, никаких результатов Брунон своими проповедями среди славян Старграда не добился. Не мог добиться он ощутительных результатов н другими, более решительными своими действиями: сожжением священных языческих рощ и насильственным искоренением языческих обрядов [84].

 

Ввиду безнадёжности дела обращения в христианство местных язычников-славян, решено было привлечь в Старград христиан со стороны. Так возникла здесь саксонская колония и при ней церковь[85]. И в других местностях славянской Вагрии постепенное внедрение христианства происходило, по Гельмольду, не путём обращения местных славян, а путём привлечения сюда новых поселенцев из Саксонии [86] . Все приведённые факты говорят о том, насколько крестовый поход 1147 г., проводившийся во имя обращения славян в христианство, в действительности навредил этому делу. В княжестве Никлота после похода не могло быть и речи о христианстве, и выше уже было сказано, что назначенный в Мекленбург епископ едва ли даже осмелился показаться в своей епархии. Гельмольд, интересуясь главным образом Вагрией, очень мало говорит о деятельности Никлота после его мирного договора с крестоносцами в 1147 году. Из одного случайного известия Гельмольда мы узнаём, что Никлот подвергся заключению в Люнебурге и что лишь вооружённое выступление его сыновей избавило ободритского князя от этого плена[87]].





 

Когда и как Никлот попал в плен к немцам Люнебурга, мы совершенно не знаем. Вернее думать, что это было после похода 1147 г., так как до похода выступление сыновей Никлота едва ли запугало бы немцев и заставило бы их пойти на уступки. 'Может быть, немцы в окружении Генриха Льва просто решили разделаться с самым опасным для них человеком за Лабой и схватили его в одну из его поездок в Саксонию под предлогом того, что он не выполнял условий мирного договора. И лишь когда этот поступок вызвал вторжение славян, немцы не решились пойти на новую войну с ними и отпустили кннзя. 


Из сообщений Гельмольда далее видно, что Никлот подчинил своей власти не только ободритов, но и соседние племена лютичей —хижан и черезпенян[88]. Опять-таки, когда и как это произошло, неизвестно. Нет сомнения, что уже крестовый поход должен был вызвать сплочение приморских лютичей с ободритами, тем более что эти лютичи уже раньше входили в государства Готшалька, Крутого и Генриха. Возможно, что вскоре после похода это сплочение было оформлено подчинением всех полабских славян от границ Вагрии до Одры главному пождю в борьбе с немецкой агрессией — Никлоту, которому, таким образом, удалось восстановить старое государство ободритов в его прежних границах (за вычетом Вагрии и Полабии, захваченных немцами). Но, как и раньше, это объединение, вызванное временными обстоятельствами, было нетвёрдым, п через некоторое время хижане с черезпенянами отказались подчиняться Никлоту н платить установленные дани ему и немцам[89] .

 

Тогда Никлот решился на такие меры, которых меньше всего от него можно было ожидать: не будучи в состоянии привести лютичей к подчинению собственными силами, он обратился за помощью к немцам. Явившись и Люнебург к жене Генриха Льва, правившей в его отсутствие Саксонией с помощью графа голштинского Адольфа, Никлот принёс здесь жалобу на лютичей, которых выставил мятежниками против немцев, и просил помощи, чтобы привести их к покорное™. О том, что произошло в дальнейшем, очень выразительно рассказано Гельмольдом. Мы читаем у него следующее: «И назначено было графу Адольфу с гользатами и стурмарами помочь Никлоту обуздать упорство мятежников, и отправился граф, имея с собою более двух тысяч избранных воинов. Никлот тоже собрал войско из ободритов, «пошли оба в землю хижан и черезпенян и, напавши на (эту) вражескую землю, опустошили всё огнём и мечом. Прославленное святилище с идолами и всякими знаками суеверия разорили. Местные жители, видя, что нет у них сил сопротивляться, выкупили себя огромными деньгами, а неуплаченные дани внесли с излишком. Тогда упоённый победою Никлот много благодарил графа и при возвращении проводил его до края границ своих, проявляя самое тщательное попечение о его войске. С того дня укрепилась дружба графа с Нпклотом и они чаще стали иметь совещания в Любеке для общей пользы»[90]. 


Таким образом, мы видим, что Никлот, в сущности, вступил на тот же самый путь, по которому шёл в своё время Генрих, путь принуждения славян к покорности с помощью немцев. Он не сумел договориться с родственными славянскими племенами, чтобы своими силами разрешить внутренние славянские споры, и не нашёл ничего лучшего, как призвать против непокорных лютичей немцев, В данном случае Ннклот выступает не как призванный вождь славян, защитник их интересов, а как ставленник немцев, собиратель дани в их пользу. Неплатёж этих даней лютичами он выставляет прежде всего как бунт против немцев, который  подавляет с их помощью, не щадя славянской земли  разоряя славянские святыни. Очень показательно сообщение Гельмольда о том, что после похода на лютичей Никлот теснее сблизился с немцами: очевидно, его политика пошла теперь именно в сторону укрепления союза с графом Адольфом, в котором он видел самую надёжную гарантию целости своего государства.

 

Это была роковая политическая ошибка, которая в значительной мере свела на нет результаты успешной обороны от немцев и означала полное крушение попытки объединения северных полабских племён в самостоятельное славянское государство. Хижане и черезпеняне, не имевшие твердых естественных границ с ободритами и не только этнографически, но и географически составлявшие одно целое с ними, на протяжении столетия упорно противятся включению их в ободритский союз, всеми силами отстаивая свою независимость. Очевидно, все время отсутствуют предпосылки для их тесного слияния с ободритами, и здесь дело не в одном только старом родовом и племенном сепаратизме, общем для всех полабских славян, а еще в каких-то особенностях их общественной жизни.

 



Аркона. Видны остатки валов древней славянской крепости.

 

Обладая значительным морским флотом, хижане и черезпеняне, без сомнения, занимались не только разбоями у берегов Дании, но и торговлей с соседними народами, обслуживая, между прочим, вместе с руянами сношения южных прибалтийских стран с более северными. Повидимому, они торговали, между прочим, и с Русью; по крайней мере мы имеем основание предполагать, что русские купцы бывали в соседнем Щетине[91]. Достоверно известно, что еще в ХI в. они посещали Волынь [92] . Связанная с грабежами торговля приморских лютичей была источником накопления у них значительных средств, о которых дают некоторое представление известия Гельмольда об огромных денежных суммах, не однократно выплачиваемых ими в качестве военной контрибуции[93]. Богатство лютицких славян за Пеной утверждало их независимость, и недаром в свое время они оторвались от союза четырех племен, возглавляемого ратарями с их святилищем бога Сваротича в Ретре, причем у них вырос собственный религиозный центр ввиде святилища какого-то бога, местоположение которого в точности неизвестно (может быть, в главном городе хижан — Личине).

 




Освободив себя от опеки ратарей с их жречеством Ретры, хижане и черезпеняне лишь насильственно и временно вовлекались в состав ободритского государства при Готшальке и Генрихе, каждый раз возвращая себе независимость. Только временно они могли подчиниться и Никлоту, принявши на себя все обязательства его государства по отношению к немцам. Однако вскоре они стали тяготиться этими обязательствамп, и так как немцы непосредственно им не грозили, они отказались платить дани герцогу и Никлоту и вышли из состава его государства. Никлоту можно было договориться с лютичами, лишь отказавшись от подчинения немцам и провозгласивши полную самостоятельность славянского государства за Лабой, как это было при Крутом, но он на такой шаг не решился и вступил на путь принудительного подчинения хижан и черезпенян себе и саксонскому герцогу.

 

А так как для подчинения этих сильных лютицких племен собственных сил ободритских князей никогда нехватало, Никлот обратился к содействию немцев, как это делал в свое время Генрих, причем ободритский князь разгромил совместно с немцами религиозный центр хижан и черезпенян как символ их независимости. 

 




Вовлечение немцев во внутренние распри славянских племен привело, конечно, к еще большему отчуждению лютичей от ободритского князя, и хотя он «упивался победою», но эта победа, в сущности, знаменовала собой крушение его деятельности как борца за славянскую свободу и независимость. В действительности Никлот не объединил, а еще более разделил силы полабских славян, и это произошло в то время, когда на них надвигалась новая волна немецкой агрессии. И хотя в борьбе с этой агрессией Никлот еще раз показал свое геройство, защищая славянство, однако он не мог противопоставить сплочённой силе немецких разбойников равную силу объединенных славян и погиб в неравной борьбе, а вместе с ним окончательно погибла и идеи славянской независимости за Лабой.

 
Подведем итоги всему, что сказано о крестовом походе 1147 г. и его последствиях для славянства. Крестовый поход потерпел неудачу благодаря героическому сопротивлению славян. Опираясь на это сопротивление, славянские вожди, возглавляемые Никлотом, сумели мастерски организовать оборону славянской земли от вторгшихся в нее немецких хищников. Нашествие немцев еще более усилило вражду к ним за Лабой, ярким выражением чего явилось полное нежелание славян ринимать христианство. Крестовый поход привел к тому, что немецкое влияние и христианство могли утвердиться у полабских славян только при условии переселения сюда немецких колонистов.

 

Политическая раздробленность славян, обусловленная всем своеобразием их общественной жизни, не дала им возможности воспользоваться выгодной ситуацией, сложившейся после крестового похода, и утвердить свою самобытность. В частности тот человек, от которого больше всего можно было бы ожидать руководства в образовании единого фронта славян против немцев, — Никлот оказался не в состоянии это сделать и, вернувшись к старой политике Генриха, искал опоры своей власти в помощи немцев. Восстановленное им большое ободритское государство попрежнему не имело внутренней спайки и держалось на внешнем принуждении. Естественно, что оно не могло выдержать нового столкновения с немецкими полчищами и погибло во время немецкого нашествия 1160 года.

 



Монументальная конная статуя князя Никлота в Шверинском замке герцегов Мекленбургов. 
Работа скульптора Христиана Геншова.

 



Источник: http://www.perunica.ru/germany/1732-krestovyj-poxod-1147-g-protiv-slav…, http://orei.livejournal.com/127349.html, http://probujdenie.ucoz.net/publ/belaja_rasa/pishha_ra/slavjanskaja_ge…

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

германия славяне

 

Комментарии:

Серый
 1      Серый 25 ноября 2011 г. 15:14
"Первыми приплыли готы..." - что вызвало корыстную радость у славянских гопов ...... )))
{Ответить}
 

Kokunov
        Kokunov 25 ноября 2011 г. 16:06
если честно, то не совсем понял о каких териториях идет речь. Границы Польши, Чехии с Германией?
{Ответить}
 

        Махач 25 ноября 2011 г. 21:25
Речь идет почти о центре нынешней Германии полабские славяне жили на Эльбе, поморяне жили в Померании...
{Ответить}

konr8
 5      konr8 25 ноября 2011 г. 17:04
речь идёт о почти всей нынешней северо-восточной германии а также о морском побережье и островах возле нынешней Дании
{Ответить}
 

 1      Скептик 25 ноября 2011 г. 17:36
Благодаря столь посконно-домотканному переводу германские феодалы приобретают совершенно загадочную этническую принадлежность - Albrecht Der Bar превращается в Альбрехта Медведя - не то крещёного славянина, не то германца почему-то принявшего славянское имя.
История славян или всё же словян исследована совершенно не достаточно. Нет даже теории объясняющей почему столь разные во многих племена проживавшие на огромной территории имели общее название или самоназвание - славяне(словяне), почему их языческие верования были столь близки и похожи? В исследованиях истории славян гораздо больше белых пятен, чем достоверных фактов и теорий. Существует несколько гипотез прародины славян, самая смелая конечно же выводит славян из Атлантиды.
{Ответить}

konr8
        konr8 25 ноября 2011 г. 17:46
ну про Атлантиду вы загнули конечно), а исконно-посконная прародина нынешних славян очевидно была в центральной европе
{Ответить}
 

        Лямер 18 ноября 2012 г. 02:03
Совершенно очевидно, что родина славян была в на побережье Северного Ледовитого океана и Сибири.
{Ответить}

        Саша 23 января 2013 г. 22:37
Вы еще скажите что славяне пошли из иерусалима
{Ответить}

        Cкептик 25 ноября 2011 г. 17:49
(отвлёкся) Интересно, что западные славяне(морава, чехи) сохранили в языке множество реликтов и заимствований - hrad от gаrd (защита, защищённый), замок, и miesto - поселение, собственно то что восточные славяне называют городом. В этом контексте скандинавское Gardariki - страна градов, приобретает весьма специфическое прочтение.
{Ответить}

        Махач 25 ноября 2011 г. 21:32
Может не стоит делать скорые выводы что и от чего... Град и гард вполне могут быть однокоренными из древнего языка индоевропейцев.
{Ответить}

        Скептик 26 ноября 2011 г. 00:38
Обратим внимание на топоним "Гардарики" (в первоначальных источниках Garđar). В основе топонима лежит корень garđ- (родственный индоевропейскому gard-), имеющий значение 1) «ограда, забор, укрепление», 2) «двор, огороженное пространство», 3) «двор, владение, хутор (в Исландии), дом (в Норвегии). Конечно же стоит вспомнить жёсткое дихотомическое представление Utgard - Mitgard в ранней скандинавской культуре. О подобном противопоставлении в культуре западных славян ничего не известно. Более того, западные славяне явно различали укреплённый Hrad и населённое и обжитое Miesto.
Интересно, что германцы также различали два этих понятия - " «замок», «город», «крепость».
Stadt (штадт) - город, тут хитростей нет.
Burg (бург) – непосредственный перевод «замок». Чаще всего – тот самый феодальный, рыцарский замок, что мы видим в рыцарских романах и голливудских фильмах. Но это также и городская цитадель"-с.
Так что "город" восточных славян - это скорее всего заимствование из скандинавского, и означать оно могло и укрепление и населённый пункт.
{Ответить}

 1      Махач 26 ноября 2011 г. 04:21
Считайте как хотите, но имейте в виду что град у славян он повсеместен и даже у южных славян, а они со скандинавами не пересекались. Если вы такой норманист и все норманское вам близко то так и скажите а то я могу рассыпаться в напрасных усилиях взглянуть на вещи без пристрастно...
{Ответить}

konr8
        konr8 26 ноября 2011 г. 13:23
город - заимствования из скандинавского
--------------------------------
Скорее всего наоборот, примитивные и немногочисленные в то время дикие германские племена заимствовали славянское слово. Таких заимствований было много, к примеру по славянски - седло, по немецки - sattel, по английски - saddle
{Ответить}
 

        Deutsch 26 ноября 2011 г. 14:24
О "дикости" того или иного народа можно судить в первую очередь по его материальной культуре, поясните, в чем культура древних германцев "дичее" славянской. А по поводу заимствований, "город", от подлинно славянского неполногласного "град" имеет индоевропейский корень, отсюда фонетически схожий der Garten в немецком, gadas в литовском или русское огород, ограда, нет асоциаций поему так? А на счет заимствований не стоит кичиться седлом, славяне заимствовали от германцев столько слов, начиная от готов и до настоящего времени, то если бы вы знали, ваши славянофильские волосы встали ли бы дыбом, поверьте, если не можете проверить или не желаете.
{Ответить}

konr8
        konr8 26 ноября 2011 г. 14:54
культура диких германских племён проникших на территорию современной германии была если не самая убогая то одна из самых убогих в европе (в I тысячелетии), немецкие языки почти на половину состоят из заимствований из славянских или общих со славянскими слов, те материальные и культурные ценности, что вы по недаразумению считаете немецкими - все кельтские или славянские, к началу второго тысячелетия почти вся знать немцев была из славян или кельтов, нынешние генетики говорят, что в современных восточных немцах преобладает славянская кровь а в западных кельтская
{Ответить}
 

        Deutsch 26 ноября 2011 г. 15:26
Да, утверждения, без доказательств, говорят о вашей богатой фантазии, с чем спешу вас поздравить! Какие слова в 1 тысячилетии германцы заимствовали именно у славян, говоря об убогости культуры германцев сошлитесь, будьте добры, на конкретную культуру, не понятно, что вы имеете в виду. А кто спорит с тем, что ранние германцы ассимилировали кельтов или кельты германцев? Что следует из того, что ныне, люди, говорящие на германских языках, в массе своей имеют предков, говоривших на кельтских языках, а отчасти и на славянских? Вы считаете, что это разъединяет людей? Германцы одинаково считают своей культуру как древних германцев, так и культуру кельтов, мало того, они воспринимают культуру Рима как собственную!!! Объединяет не кровь, а культура. Недоразумения явствуют из ваших измышлений, поэтому с целью напряжения вашего мозга, хотелось бы спросить вас, вы считаете финно-угорскую культуру убогой и не исключаете ли свое происхождение от предков мордвы или удмуртов, вепсов или муромы? А если окажется, что ваш далекий предок тюркют?
{Ответить}

konr8
        konr8 26 ноября 2011 г. 16:45
Я совершенно не спорю с тем, что славяне ассимилировали германцев а германцы славян (на западе ещё кельты примазались), практически у 100% восточных немцев генетический анализ показывает наличие R1a1 фактически это онемеченные славяне, про какое разъединение вы вообще ведёте речь?
{Ответить}
 

        Deutsch 26 ноября 2011 г. 17:05
Я желал донести до вас то, что не генотип определяет национальную принадлежность, а культура, отсюда вывод, что население востока Германии не онемеченные славяне, а немцы, имеющие своего предка по мужской линии, вероятнее всего, славянского происхождения. Если я с детства говорю на диалектах платдич и фрискеталлен, считаю себя немцем и предки мои были немцами, но при анализе Y-хромосомы выяснится, что она, например R1a или R1b, мне предется "переквалифицироваться в киргизы или кельты?
{Ответить}

konr8
        konr8 26 ноября 2011 г. 17:16
Ну это смотря чего и сколько выпить перед "переквалификацией")), а вообще я ничего против вашего мнения не имею, немец, украинец, белорус, русский, литовец или поляк определяется именно культурой. Кстати про угро-финнов, у меня одна прабабушка была эрзянка, да и если внимательно посмотреть в зеркало то и против тюркют тоже плохого нескажу).
{Ответить}
 

        Скептик 26 ноября 2011 г. 15:23
Махач, вы заняли очень удобную позицию - вы утончённо скептечески ухмыляетесь на любое моё утверждение, при этом даже не пытаясь как-то подтвердить фактами или ссылками своё скептическое мнение. С вами очень сложно поспорить. Следовательно вы опять выиграли - европейские племена очевидно заимствовали из индоевропейской культуры все культурные достижения древних индоевропейцев.
{Ответить}

        Скептик 26 ноября 2011 г. 20:14
имейте в виду что град у славян он повсеместен и даже у южных славян, а они со скандинавами не пересекались. - однозначно ошибаетесь - южные славяне очень много общались с германо-арийским кочевниками - сарматами, ассами, аланами и т.д. Ассы очень ярко и широко представлены в скандинавской мифологии, в скандинавских эддах упоминается Assgard - крепость ассов. Ассы вынужденны были переселиться из степи в северную Германию, Скандинавию. Родственные им ассы(осетины) и аланы поселились в предгорьях северного Кавказа.
Но интересен не столько факт заимствований, сколько культурно-исторический контекст - восточные славяне не создали собственных понятий, подобных германским Burg и Stadt или западно славянским Hrad и Miesto. Интересно почему? "Город" крупная военно-административная единица был, а вокруг него - "посад"- место на которое посадили часть населения(ремесленников, купцов). Видимо изначально городская культура складывалась по-разному у восточных и западных славян.
{Ответить}

Мимо проходил
        Мимо проходил 26 ноября 2011 г. 16:27
город, огород, городить, огораживать, "городки"....
{Ответить}
 

Ирбис
 3      Ирбис 25 ноября 2011 г. 17:49
Отличный познавательный пост +.
{Ответить}
 

        ? 25 ноября 2011 г. 17:58
Забавно, что династия Романовых, правившая Россией 300 лет, в конце-концов пересеклась с диннастией Готторпов из Шлезвиг-Голштейна.
(wiki)
В Раннем Средневековье на население сегодняшнего Шлезвиг-Гольштейна составили четыре этнические и языковые группы: на севере проживали юты и датчане, на северо-западе (с VII в.) — фризы; на востоке и юго-востоке (также с VII в.) — славяне-ободриты; на юго-западе — саксы, от одного из племен которых — Хольстен — и унаследовала свое название южная часть земли — Хольштайн (Гольштейн). Начиная с XII века, в процессе интенсивного немецкой миграции из-за Эльбы, славянское население востока и юго-востока Шлезвиг-Гольштейна смешивается с немецкими мигрантами и к концу XV века славяне-ободриты растворяются в немецкоязычной среде.
(wiki)
Готторп (дат. Gottorp) или Готторф (нем. Gottorf) — дворец-замок, стоящий в немецком городе Шлезвиг на острове в заливе Шлей. До 1702 года — резиденция дома Гольштейн-Готторпов, представители которого правили Россией с 1761 по 1917 годы.
(wiki)
В 1761 году готторпский герцог Карл Пётр Ульрих стал императором Всероссийским под именем Петра III. В связи с этим династию всероссийских императоров начиная с Петра III в специальной литературе по генеалогии и во всех императорских гербовниках именуют «ГОЛЬШТЕЙН-ГОТТОРП-РОМАНОВЫМИ». Поэтому соединённый герб Гольштейн-Готторп-Романовых входил в Большой Герб Российской империи.
PS Последняя династия русских правителей происходит из Готторпа, а с противоположного берега Шлея, из Хедебю — Рорик Ютландский, который по одной из гипотез является основателем династии РЮРИКОВИЧЕЙ.
{Ответить}

        ? 25 ноября 2011 г. 18:13
В июле 2012 будет заплыв "реплик" кораблей (викингов?) по бухте Шлее в Хедебю (http://www.kurs-haithabu.de/) PS Насколько я понял смысл автоперевода от Google :))
{Ответить}

Пересвет
        Пересвет 25 ноября 2011 г. 17:59
Плюс конечно! Историю надо знать!
{Ответить}
 

shrrr
 1      shrrr 25 ноября 2011 г. 18:23
Да практически все нынешние немцы восточных земель бывшие славяне. Последние остатки их - лужицкие сорбы - онемечиваются окончательно. R1a1.
{Ответить}
 

balian
 1  3   balian 25 ноября 2011 г. 19:21
Так уж и "все", и на 100 % ?? Так легко перешли на немецкий язык при отсутствии немецкой колонизации ??
Где то читал что генетически современные немцы предки древних германцев только на 30 % , а в основном у них кельтская "кровь".
.
вообще смешно тут читать про "защиту славянства" , славяне были раздроблены на племена ,и у них были внутренние распри о чем тут и пишется, и не представляли никакой единой общности.
{Ответить}
 

        Ысторик 25 ноября 2011 г. 20:17
Господин balian вы когда говорите про переход на немецкий язык какой из германских диалектов имеете в виду? ведь даже современные немцы говорящие на разных диалектах с трудом понимают друг друга. А немецкие лоскутные княжества это вообще притча во языцах. Himmelhergot!
{Ответить}

        USSR 25 ноября 2011 г. 23:51
ну не вы ли и ещё несколько "ярых" исТОРИков завалили мой пост про монголо-татар и их генетическую связь, точнее её полное отсутствие даже с татарами? Ну в принципе можно найти и про германцев, да только опять валить будете. :)
Я тот пост в личные отправил посмотрите:
http://gorod.tomsk.ru/index-1320136181.php

{Ответить}

 1  1   constant 25 ноября 2011 г. 18:36
Названия (термины) "..Германии и Нидерландов..", "немцы" показывают, что данная повесть была написана или капитально переписана в 16-17 веках. Особенно порадовала фраза "об огромных денежных суммах" по отношению к родо-племенному сообществу.
{Ответить}

        Cкептик 26 ноября 2011 г. 01:07
constant, странно но по славянской тематике вообще немного исследований. Встречал очень интересную гипотезу возникновения во второй половине первого тысячелетия до Н.э( или Р.Х) праславян из кельтов существовавших(появившихся) на территории совр Австрии, Чехии, Моравии и неких малоизученных местных племён. Внешность даже современных представителей этого народа часто может служить подтверждением этой гипотезы - и мужчины и женщины высокого роста, крупного телосложения, широкоплечие, лицо немного вытянутое, глаза серые или синие, иногда карие, нос - длинный, выступающий, узкий, прямой, с некоторой с горбинкой, волосы русые либо светлые. Много общего с celtic в работе К. Куна "Расы Европы". Он же считал - Родиной кельтов, или, по крайней мере, прекрасной культуры, которую они создали, без сомнения является Юго-Западная Германия, верховья Рейна, западная часть Хальштаттской зоны. Восточной периферией кельтской области были Богемия и Галиция, в то время как на западе и на юге они соприкасались с рэтами и лигурами. Кельты располагались к западу и северо-западу от иллирийцев и к югу от германцев…
{Ответить}

konr8
 1      konr8 26 ноября 2011 г. 13:16
странно но по славянской тематике вообще немного исследований
---------------------------------------------------------------
Исследования есть, странно что в отношении славян до сих пор действует закон - либо полохо, либо ничего. Хотя большинство (почти все) аристократических западноевропейских родов имеют славянских предков.
{Ответить}
 

        Cкептик 26 ноября 2011 г. 15:54
большинство (почти все) аристократических западноевропейских родов имеют славянских предков. - подтвердите ссылкой на какой-либо серьёзный источник. Например на фундаментальные исследования профф. Фомэнко. Мне сложновато отыскать прямые славянские корни у Меровингов, Каролингов, Капетингов, Пилатагенетов или Габсбургов, сделавшихся королевской династией сравнительно поздновато - аж в 1273 году, когда граф Рудольф Габсбург после долгого "бескоролевья" был избран королем Германии. Королей в ту пору ещё выбирали феодально-демократическим голосованием.
Утверждение, что экстравагантный шаг Генриха I (1031-1060) - король Франции из династии Капетингов, взявшего себе в жены с другого конца Европы киевскую княжну Анну Ярославну, привел к тому, что все последующие французские короли стали прямыми потомками Ярослава Мудрого, конечно же не выдерживает никакой критики, только потому что сама Анна Ярославна с момента замужества стала принадлежать роду своего мужа.
PS. Возможно упомянутые мной династии не являются достаточно древними или западно-европейскими?
{Ответить}

    2   Deutsch 26 ноября 2011 г. 16:20
Скептик, Вы решили спросить что-то у человека называющего группу германских языков "Немецкие языки"? Так он Вам поведает, не сомневаюсь, и то, что русы-атланты, перед переходом из Гипербореи в Атланту, зажгли Солнце, а по дороге окультурили всех встретившихся.
{Ответить}

        скептик 26 ноября 2011 г. 16:33
Возможно, автор не видит особой разницы между романо-германскими и немецкими языками. Что тут поделать?

{Ответить}

konr8
        konr8 26 ноября 2011 г. 16:38
Мекленбургские герцоги считаются прямыми потомками славянского князя Никлота, хотя славянское происхождение немецкой знати не слишком афишируется. Впрочем, не только потомки Никлота, но и потомки других славянских князей были вовлечены в новую немецкую «элиту»
{Ответить}
 

konr8
 2      konr8 26 ноября 2011 г. 17:32
Эрик Померанский (1382-1459) Erik af Pommern, или Erik av Pommern. Потомки и родственники балтийских и полабских славянских правителей, испокон веков принимали участие в европейских междинастических браках. После христианизации данного региона и включения его в немецкую империю эта традиция не прекратилась. Например, Эрик Померанский - король Норвегии, Дании и Швеции, а также первый король возглавивший Кальмарскую унию (объединявшую в средневековье Данию, Швецию, Норвегию, Исландию и даже Гренландию). Родился в Поморье в Дарлово, при рождении был назван Богуслав. Он был сыном поморского герцога Вартислава VII и его жены, Марии Мекленбург-Шверинской (Зверинской). Через династические браки, его мать была внучкой датского короля Вальдемара IV, а также потомком шведского короля Магнуса I и норвежского Хокона V. В юном возрасте Богуслав - Эрик занимает престол сначала Норвегии, а потом и Дании со Швецией. Также продолжая оставаться герцогом Померании.
{Ответить}
 

    1   Cкептик 26 ноября 2011 г. 17:33
большинство (почти все) аристократических западноевропейских родов имеют славянских предков. - это оказались герцоги мекленбургские. - Вот так рождаются не здоровые сенсации. Народу нужны здоровые сенсации.-c.
{Ответить}

konr8
 1      konr8 26 ноября 2011 г. 17:39
Ещё одним примером может служить Елизавета Померанская (1347-1393), дочь Богуслава (Богислава) V Великого, Вологощского, Поморско-Старгардского герцога и его первой жены - дочери польского короля Елизаветы Пяст. Она вышла замуж за императора немецкой империи (Священной Римской Империи Германской Нации) - Карла IV (который, под именем Карел I, был также чешским королём, и, кстати, при рождении получил имя Венцеслав (Вацлав). Став его женой, Елизавета была коронована как императрица Священной Римской Империи. Один из её сыновей - Сигизмунд стал марграфом Бранденбурга, затем королём Венгрии, королём Германии, а позже и императором всё той же Священной Римской Империи. Её старшая дочь Анна - выйдя замуж стала королевой Англии. Другим её детям достались различные уделы и феоды Священной Римской Империи, в том числе, одному из них - Иоганну Маркграфство Бранденбург (после Сигизмунда) и область Гёрлиц (располагалась на землях лужицких сербов, вокруг города Гёрлиц, славянское название которого Згорелец).
{Ответить}
 

konr8
 2      konr8 26 ноября 2011 г. 17:48
Например не кто иная, как родная бабка знаменитого немецкого кайзера Бисмарка, фактически, основателя кайзеровской немецкой империи, ни слова не говорила по-немецки, и общалась только "по-вендски" (Бисмарк упоминал об этом в своих письмах).
{Ответить}
 

 1      Deutsch 26 ноября 2011 г. 17:54
Элита жила и живет своей собственной жизнью и пусть эта элита имеет и славянские, и германские, и финно-угорские, и романские....корни, единства с нами, "чернью", она не ощущает! Плевать Бисмарку было на славян, также как Романовым на немцев и т.д.
{Ответить}

        Скептик 26 ноября 2011 г. 19:35
большинство (почти все) - и перечислил десяток. похоже проблемы не только с историей, но и с исторической арифметикой.
Хорошо пусть будет по вашему - славяне придумали все слова на свете, приручили мамонтов, изобрели воду и мёд в сотах, в природе существует "немецкая группа языков" (не путайте с немецкими фашистскими военнопленными во время ВОВ), все прочие народы - низшая раса. Ура!(так хорошо?)
{Ответить}

Koyur
        Koyur 26 ноября 2011 г. 14:15
Интересное название племени: "Черезпеняне". От "через пень" ?
{Ответить}
 

        Cкептик 26 ноября 2011 г. 14:27
Река Пена.От этого и название.
{Ответить}

        Влад 26 ноября 2011 г. 14:47
http://www.strojka-svoimi-rukami.ru/
{Ответить}

        111 27 ноября 2011 г. 14:20
Странно, что никто из болтологов не захотел посмотреть в интернете про гаплогруппы немцев. Основная их гаплогруппа тюркская. R1b1 (46,8%), I1 (13,3%), R1a1 (12,4%), E1b1b1 (6,6%), I2 (6,1%). Да и в их языке много от тюркского.
{Ответить}

        ? 27 ноября 2011 г. 14:46
111, а тебе не стыдно выставлять свое невежество на всеобщее обозрение?
{Ответить}

        111 27 ноября 2011 г. 14:52
Просвети, вежественный. Или ты просто плохо читаешь по русски, а может пиз-ть не в тему захотелось между 1 и 2 литром пива.
{Ответить}

 1      ? 27 ноября 2011 г. 15:12
А что здесь светить, если даже прочитать не можешь, по твоей логике, если R1b тюркская, то славяеская R1a ей родственна, ибо появились они из R1. Поищи в любимом нете, какая галлогруппа характерна тюркам и все станет понятным. Порекомендую вам самому пива меньше употреБлиииН!, видимо мысли только о посс*ть голову посещают, германцы и кельты по Сибире не кочевали и с тюрками не контактировали, одни с Балкан прошли в Ютландию, а вторые с Пиреней дошли до Центральной Европы, встретились и "смешались", причем в то время, когда тюрки жили по соседству с китайцами, любой лингвист скажет, а в данном случае, интернет вам в помощь, что нет в языке древних германцев заимствований из тюркских языков. Хотя ваша прозорливость в этом вопросе поможет вам привести примеры заимствований кельтами или древними германцами тюркизмов!!!
{Ответить}

        ? 27 ноября 2011 г. 15:36
111, Прежде чем оскорБлиииН! и называть публику "болтоглотами" и констатировать факты неумения "читать по-русски", имейте представления о теме, т.к. ваши высказывания схожи с пузырями в воде, вызванными потугами. Да и итог ваших высказываний таков, что болтоглотом выставились вы, да и непременули представить доказательства того, что и читать по русски умеете плохо. Нехорошо считать себя умнее других и глупо думать, что до вас в интернете никто ничего не прочитал, я вам скажу больше, по данной теме многие имеют научные познания и ваши интернетные статейки не стоят с этими знаниями даже близко.
{Ответить}

 
 



image code

— скажите волшебное слово (или пропишитесь на Городе)